Награды для Суворовских богатырей

Написано . в . Опубликовано в История, Новости

В жестоких схватках у Кинбурна и Очакова, у Фокшан, на берегу Рымника и на стенах Измаила возникла та русская армия, которая через десятилетие преодолеет альпийские перевалы, а через два — поставит на колени Париж. О первых подвигах суворовских «чудо-богатырей» и об их наградах расскажем сегодня.
Очередное столкновение Российской империи с Оттоманской Портой — война 1787–1791 годов — по своему непосредственному итогу не было сокрушительно для последней, не привело, как мечталось некоторым горячим головам в Петербурге и Вене, к удалению Турции из Европы и созданию между ней, с одной стороны, и Россией и Австрией — с другой, буферного государства — слепленной из праха времён Дакии. Территориальные приобретения оказались не столь уж велики, скорее, были окончательно закреплены предшествующие.

 

Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 года, по которому Россия получила выход к Чёрному морю, раздражал Стамбул, подобно картечи, попавшей при бегстве в наиболее мягкое место, да так и застрявшей там. В Петербурге же он только возбудил аппетит. Крым, этот долговременный форпост Турции в Северном Причерноморье, поначалу формально сделался независимым. Фактически же им управлял русский ставленник. Попытка Стамбула вмешаться в местные татарские дрязги привела к тому, что крымский хан, хоть и без большого энтузиазма, предался России не просто душой, но и всей территорией: в 1783 году полуостров вошёл в состав империи, став частью Тавриды. Началось строительство Севастополя, спешное укрепление побережья.Нужно было торопиться, потому что взбешённые турки почти в открытую готовились к реваншу, модернизировали армию и флот с помощью зарубежных, в основном французских, специалистов. К тому же на сей раз на Западе у них появилось гораздо больше, чем раньше, покровителей, в том числе в Англии, не желавшей и боявшейся усиления русских позиций на Чёрном и Средиземном морях. Правда, союзником России стала Австрия, хотя этот колосс на глиняных ногах вскоре продемонстрировал свою недееспособность.

В августе 1787 года Турция выдвинула ряд провокационных и заведомо невыполнимых требований к России относительно Крыма и Кавказа, после чего поспешила объявить войну, причём, что интересно, не простую, а «священную», то есть «джихад». Первоочередной целью джихадисты наметили себе Херсон, где находились русские верфи. Но сначала необходимо было обезопасить себя с фланга, со стороны Кинбурнской косы с располагавшейся на ней крепостью.

Более чем пятитысячный десант янычар под защитой орудий трёх линкоров, четырёх фрегатов, четырёх плавучих батарей и четырнадцати канонерок высадился под Кинбурном и окопался по всем правилам перенятого у французов инженерного искусства. Командующий русскими войсками на этом участке побережья генерал-аншеф Александр Суворов внешне ничуть не взволновался сообщением о действиях противника, даже демонстративно не покинул церковную службу (был Покров день). Русские, хоть и уступали врагу в численности, позволили туркам беспрепятственно сосредоточиться на берегу, подпустили к своим укреплениям метров на двести, затем произвели залп и стремительно атаковали.

Янычары поначалу смешались и отступили, однако вскоре, справившись с паникой, зацепились за последние оставшиеся в их руках ложементы и даже вернулись в некоторые из тех, откуда недавно были выбиты. Им действенно помогал мощный огонь османской эскадры (около шестисот орудий).

Суворов, распоряжавшийся в первых рядах, был ранен картечью в левый бок и чуть не погиб по нелепой случайности: когда под ним пала лошадь, он крикнул оказавшимся поблизости туркам, приняв их за казацких денщиков, чтобы ему подали другого коня. Ошибиться было нетрудно, так как казаки в то время в основном ещё не имели строго установленной формы и носили порою самые фантастические «восточные» одеяния.

я3

Обмундирование их полков в Тавриде началось лишь несколько месяцев спустя. Обознавшегося командующего спас гренадер Степан Новиков, оказавшийся поблизости. Позднее Суворов так описывал действия солдата, «на которого уже сабля взнесена была»: «Пропорол турчина штыком, его товарища — застрелил, бросился один на тридцать человек». Следуя геройскому примеру, гренадеры и казаки снова погнали турок. Было шесть часов пополудни. А ближе к полуночи берег полностью очистили от неприятеля. Лишь немногим из янычар удалось вернуться на свои корабли.

До сих пор в литературе можно встретить утверждение, что Новиков был мушкетёром-ярославцем. Путаницу внёс некогда сам Суворов. Запамятовал, бывает. Правда, в 1912 году справедливость восторжествовала: Новиков стал последним из воинов, внесённых навечно в списки своей части (всего за историю Российской империи таких героев было восемнадцать), в данном случае — 15-го Шлиссельбургского генерал-фельдмаршала Аникиты Репнина пехотного полка.

Судьбу гренадера после Кинбурна проследить нам не удалось. Можем, однако, предположить, что Новиков отдал жизнь на ратном поприще, так как при перекличке шлиссельбуржцы начала прошлого века должны были отвечать хором, заслышав его имя: «Погиб смертью героя».

Как бы то ни было, достоверно известно, что награду «чудо-богатырь» (Новиков, кстати, отличался столь высоким ростом, что был правофланговым в своей дивизии) получить успел ещё при жизни из рук самого Григория Потёмкина, светлейшего князя и главнокомандующего Екатеринославской армией.

Это была серебряная медаль «За победу при Кинбурне». Дизайн её (медальер — Тимофей Иванов) вполне ординарен, с профилем императрицы на лицевой и трёхстрочной надписью на оборотной стороне: «КИНБУРНЪ — 1 ОКТЯБРЯ — 1787».

Предназначалась она для ношения на Георгиевской ленте. Исключительность ей придаёт малое число экземпляров, всего два десятка — уникальный случай для русских наградных солдатских медалей, обыкновенно выдававшихся всем нижним чинам поголовно. До нашего времени сохранилась лишь одна такая медаль.

Что интересно, определить достойных награды должны были сами воины. Пересылая медали Суворову, Потёмкин сообщил, что Новикову он вручил одну медаль лично, остальными же девятнадцатью велел распорядиться следующим образом:

«Разделите по шести в пехоту, кавалерию и казакам, а одну дайте тому артиллеристу… который подорвал шебеку… не худо б было призвать вам к себе по нескольку или спросить целые полки, кого солдаты удостоят между себя к получению медали».

Артиллеристом, подорвавшим турецкую шебеку, был канонир-шлиссельбуржец Михаил Борисов.

Пользуясь случаем, назовём остальных:

Шлиссельбурского пехотного полка гренадеры Сидор Логинов и Иван Белой; Орловского — рядовой Парфен Лукутин; Козловского — рядовой Глеб Звягинцов; Муромского лёгкого батальона рядовые Карп Лошкин и Трофим Новиков (однофамилец С. Новикова).

В полках легкоконных: вахмистр Мариупольского — Гаврила Лазарецкий, капрал Иван Горенов, рядовой Иван Свечкарь; Павлоградского — капралы Андрей Манков, Пётр Холодов и рядовой Прокопий Безжовчой.

Полков донских казаки Иван Павлов, Данила Кондрашов, Василий Борисов, Влас Сметанников, Иван Чачасов и Еремий Семилетов.

Окажись медалей чуть больше, в этом списке вполне могло быть ещё одно имя: Дмитрий Кутейников. Дело в том, что под занавес битвы Суворов получил второе ранение — пуля навылет пробила ему левую руку, и на помощь командующему тотчас пришёл другой русский солдат, вернее, казак — старшина Кутейников 2-й, обмывший и перевязавший рану. Недавно в одном современном историческом романе нам довелось прочитать, что Кутейников якобы в том же бою и погиб.

 

я1

 

Дмитрий Ефимович Кутейников. Худ. Джордж Доу

Печально, конечно.

Однако любой, кто бывал в Военной галерее Эрмитажа, мог беспрепятственно полюбоваться на висящий там среди прочих превосходный портрет работы Джорджа Доу: размахивает на портрете шашкой колоритный генерал-майор с пышными усами — Дмитрий Ефимович Кутейников 2-й собственной персоной! Живой и ещё какой здоровый.

Да, казак благополучно вышел из той битвы, как затем и из многих других. Громил он поляков, французов. И снова турок. В Отечественную войну сражался под Смоленском, на Бородинском поле, гнал Наполеона вон из России. Получил орден Святого Георгия двух самых боевых, IV и III степеней, орден Святой Анны I степени. Дослужился в 1830-х до генерала от кавалерии. Вот как высоко шагнули иные поспешно «похороненные» художественной литературой суворовские «чудо-богатыри»!

Кстати, нашла бравого кавалериста награда и за Кинбурн, «за Суворова» — именная золотая медаль.

Обратная ссылка с вашего сайта

Оставьте комментарий

148