Александр Цекало: «Я горжусь тем, что приехал и трахнул этот город»

Написано . в . Опубликовано в вне тем

Звёзды шоубизнеса из первой двадцатки «забили» на херсонских журналистов с высокой колокольни. Большинство из них, приезжая в наш город, со СМИ не общаются вообще. Достаточно сказать, что лично мне было стыдно, когда договаривался с Макаревичем за концерт в Херсоне, а их мало того что приняли как бомжей, ещё и на пресс – конференции «достали». Ему задали вопрос: «Приехали в Херсон – это вы прогнулись под изменчивый мир, или он под вас?» На что он с горечью ответил: «Это как же надо не любить свою профессию, чтобы задавать такие вопросы». Об этом и о многом другом – телефонный разговор с Александром по те¬лефону из его московской квартиры. И хотя это было даже не вчера, на мой взгляд до сих пор представляет интерес.

цек2

— Почему во время гастро¬лей в Херсоне ни в первый, ни во второй раз вы с жур-налистами не общались. Как впрочем и многие исполнители первого эшелона?

— Надоело 12 лет подряд отве¬чать на вопрос о том, как мы познакомились или каковы наши творческие планы. Общение с журналистами — это часть нашей работы, но сейчас мы имеем возможность выбирать — идти нам на это общение или нет. Практически везде журналисты задавали одни и те же вопросы.

Они ленятся прочитать наши предыдущие интервью, дабы убедиться, что толкут воду в ступе. Они не напрягаются вечером, чтобы на завтра придумать интересный вопрос. Мы переезжаем из города в город, где после каждого концерта — пресс-конференции с бестолковыми, никчемными, неподготовленными журналистами.

Они сами нас спровоцировали на то, чтобы мы «завязали» общаться с ними. Тот журналист, который знает, что сейчас сделает что-то невероятное, тот пробьется к артисту. Он должен добиваться своего всеми способами, исключая хамство и явную грубость. Повторяю еще раз — нам с ними неинтересно. Не можешь придумать новый, интересный вопрос — сиди дома, не гуляй. Это избавит читателей от глупых вопросов и дураков.

— Но это удел не только провинциальных журналистов…Мы смотрим программу Акулы пера и часто недоумеваем: известные журналисты, пытаясь «облаять» популярных артистов просто не могут связать двух слов. Начиная вопрос, они к его середине забывают, с чего начинали…

— А нельзя разделять людей на провинцию и столицы. Ломоносовы шли из Холмогор и завоевывали столицы. Я горжусь тем, что мы приехали в Москву из Киева, из провинции, и «трахнули» этот город. Так что это все ерунда. Никого нельзя прощать и делать скидок на провинциальность. Давайте возьмем Отара Кушанашвили. Он приехал из Кутаиси в Москву и прославился тем, что задавал острые, иногда хамские вопросы.

Были два серьезных конфликта — с нами и Аллой Борисовной. Но теперь это один из образованнейших журналистов. И в отличие от многих других, он читает книги. Он перестал задавать резкие вопросы, перестал беспредельничать, и сегодня это один из самых грамотных журналистов.

И русский язык знает лучше многих из тех, кто родился в Москве. Самое страшное для скучного журналиста — это то, что с ним не хотят общаться. Если газете «по-барабану» печатать скучные вопросы, если «по — барабану» журналистам, то нам — нет. Это не имеет ничего общего с высокомерием. Это профессия.

Если костюмер однажды выпустит меня на сцену с оторванной пуговицей — он будет оштрафован, дважды — уволен. Я же каждый раз задумываюсь: как одеться для выступления, какую спеть песню — ведь артистов тысячи. А скучные журналисты озлобляются и пишут про артистов гадости.

Похвалить-то сложнее, для этого надо хоть что-то в музыке понимать. Чтобы с кем-то сравнить, пусть даже в оскорбительном смысле, для этого нужно знать — с кем или чем сравнивать. Все это скучно и грустно. На этом тронную речь, посвященную журналистам, считаю оконченной.

— Это для вас больной вопрос?

— Это больной вопрос для больных журналистов. Мы же здоровые люди, ведем здоровый образ жизни и нисколько не страдаем, не общаясь с журналистами. Мы отдыхаем.

— Создается впечатление, что вы с Крутым подмяли под себя весь российский шоу-бизнес. Это так?

— Нет. Это какой-то пьедестальный вопрос. После этого мне остается только покрасить себя в бронзовый цвет и стать на площади Дзержинского. На сегодняшний день, мы, видимо, входим в десятку самых популярных российских исполнителей — это да. Но это ничего не значит. Если будешь думать о том, какое место ты занимаешь, то сразу зайдешь в тупик.

Мы каждый день думаем, как заинтересовать зрителя. На выпускном экзамене в эстрадно — цирковом училище один наш педагог задал вопрос: чем мы собираемся удивлять зрителей. И спасибо ему за этот вопрос. Этот вопрос передо мной — всю жизнь.

И вообще, я не хочу задумываться о том, какой я охренительный деятель. Мы работаем как умеем, стараемся. Я очень боюсь потерять свою работу. Я стараюсь быть очень хорошим работником. Мне кажется, залог успеха страны именно в этом чтобы люди боялись потерять работу.

— Замечательный ответ. Однажды в телеинтервью Анастасия обвиняла вас в том, что лично вы закрыли ей доступ в финал Песни года.

— К проекту Песня года мы не имеем никакого отношения, кроме одного — нас отбирают или не отбирают люди из фирмы АРС. Единственное условие: песня должна быть популярной в этом году. Почему Анастасия так сказала — не знаю. Возможно, ей что-то нашептал какой-то Злобный интриганин.

Но если она думает, что этими интервью она пинает меня, она ошиблась — она пинает себя. Это все равно как если бы я запретил Агутину давать интервью херсонскому радио. Нашумел бы в газетах, как Леня сказал: только через мой труп. Это такая же нелепость.

Это ее личная глупость. Но я с женщинами не воюю: сказала и сказала. Ей это прибавило популярности? Нет. Мне убавило? Нет. Вот и все.

— Хотелось бы получить ваш комментарий по поводу слов Крутого о том, что за выступления в Песне года уже не надо платить.

А мы никогда ничего не платили, так что эта проблема нас никак не касается.

— Но многие исполнители в открытую заявляли, что за участие в финале нужно платить $15000.

— Эта информация знаете откуда идет? Артиста не берут в Песню года. Он считает, что песня — шлягер, а она не шлягер. Тогда артист предлагает деньги, или не предлагает, и говорит: Не взяли, потому что не дал денег. Есть та¬кая поговорка: Чем больше человек растёт, тем больше его поливают. Еще раз повторяю — мы никогда ничего не платили.

Однажды на Музыкальном ринге группа Лицей спела «вживую». Это было страшно — ВИА «Гарні дівки» сельского клуба. Можно ли говорить, что они — чисто студийная группа и без «фанеры» не поют. Или их специально подставили?

— На телевидении далеко не всегда есть аппаратура достаточно высокого уровня и качества для «живого» пения. Нужны мониторы, чтобы слышать себя, а их нет. Поэтому на телесъемках практикуется «фанера». Там, где много света, кабелей, возможны фон, «наводки».

Вообще, это сложный процесс. Даже на Музыкальном ринге далеко не все согласны рискнуть и спеть на некачественной аппаратуре. Поэтому нужно оценить самоотверженность девочек, а не ругать их за то, что не получилось. К тому же они могли быть и простужены.

— Вас заботят проблемы российской эстрады?

— Вы знаете, у меня другая профессия. Я не должен заботиться о том, чтобы у певцов был голос. Меня заботит мой ребенок, мои близкие, чтобы все были живы и здоровы, а остальное — их дело. Есть деньги на клипы — пусть снимают, поют без голоса — ради бога! Слушать или нет — это ваше дело.

— Кстати, хватает ли вам тех денег, которые остаются после съемки клипов и записи альбомов, или обращаетесь к спонсорам?

— Мы ни у кого ничего не просим.

— Чтобы все были живы и здоровы, чтобы был мир — этим должны заниматься все — согласны?

— Чтобы был мир, политикой нужно заниматься политикам. Артистам — петь, врачам — лечить людей, дворникам — мести двор, военным — защищать страну. Каждый должен заниматься своим делом.

— Каковы ваши успехи в кино?

Роли уже были — но пока не то, что хотелось бы. Как я уже говорил, мы сейчас уже можем выбирать.

— К сожалению, больше поговорить не удалось. Саша опаздывал на самолет. Он отправлялся на большие гастроли .

Большое ему спасибо за это.

мару

Владимир МАРУС

Обратная ссылка с вашего сайта

Оставьте комментарий

125