Семью – каждому ребенку!

Написано . в . Опубликовано в Новости

О работе Херсонского областного центра социальных служб для семьи, детей и молодежи рассказывает его директор Дмитрий Валентинович МУЦЕНКО:

— Основная наша цель — сокращение числа детей в интернатных учреждениях. Какой бы интернат замечательный ни был — это коллективное воспитание. Оно приводит к тому, что у детей не формируются семейные ценности, они не социализируются в обществе. Если взять статистику: каждый второй выпускник интерната — мальчик в течение 5 — 7 лет попадает в места лишения свободы, а каждая пятая девочка — на панель.

Даже те, кто не попадает за решетку, в принципе не способны жить в семье. И рано или поздно дети, которые рождаются у этих выпускников, также попадают в интернаты. Поэтому одно из направлений работы — создание приемных семей, а другое — программа «раннего вмешательства», профилактика раннего социального сиротства — это задача социальных работников и психологов в родильных отделениях. Т. е. отслеживаем проблемных матерей с самого начала. Поскольку 70% отказываются по социальным причинам, из-за неприятия близким окружением и т. п. Часто влияют родовые и послеродовые психозы. Кстати, Херсонщина — первая в Украине область, которая начала внедрять такие программы с 2003 года. Тогда еще не было нынешних выплат на рождение ребенка, но нам удалось благодаря программам профилактики раннего социального сиротства на две трети уменьшить число отказов от новорожденных. Этим мы перекрываем первый путь поступления детей в интернаты.

Есть и другие пути — семейное неблагополучие, асоциальное поведение родителей и т. д. Здесь включаются программы социального сопровождения семей, охваченных кризисом — тут много направлений, включая оформление различных документов, устройство на работу, помощь в разрешении внутрисемейных конфликтов как между родителями, так и между родителями и детьми — это второй барьер осиротению детей.

И, наконец, третий этап, если ребенок все-таки остался без родительской опеки. Хотя на 70% это социальное сиротство, но бывают, естественно, и случаи физической потери родителей, — наша задача найти ребенку новую семью. И сейчас мы стараемся подготовить больше родителей-воспитателей, чтобы ребенок не задерживался в интернатах, а как можно скорее попадал в новую семью.

И мы имеем просто поразительные факты, когда дети, даже отстающие в развитии, в течение года догоняли сверстников и дальше развивались как обычные семейные.

— Вернемся к потенциальным отказницам. После того, как уговорили оставить ребенка, продолжаете ее контролировать?

— Конечно. Это и есть система социального сопровождения. Порой до полутора лет соцработник периодически навещает ее, в случае возникновения проблем обращается в социальную службу. Если у женщины еще в роддоме прорезался материнский инстинкт, но она не может оставить ребенка — нет жилья и т. п., то у нас в системе есть Центр матери и ребенка, где молодая мама находится на полном гособеспечении до полутора лет, и за это время решается ряд проблемных вопросов — жилье, работа и т. п. Т. е. чтобы сохранить ребенку маму, мы содержим ее до полутора лет.

— Интересно, как в плане статистики Херсонщина выглядит по сравнению с другими регионами?

— Поскольку мы были первыми, и у нас консультационные пункты есть во всех родильных отделениях, то сегодня в среднем наши показатели примерно на 20% лучше, чем в целом по стране. Опять же Центр матери и ребенка в Херсоне появился впервые в Украине, это был эксперимент, апробация. Сейчас их уже много.

И за последние годы мы определили около 300 детей, т. е. два интерната уже ликвидировали, и не просто взяли и закрыли, а детей распихали… Нет, все эти дети воспитываются в семьях.

— А сколько еще остается в интернатах?

— Около 800 человек на сегодня. Но процесс идет, причем довольно динамично. Есть программа ликвидации интернатных учреждений, утвержденная Кабмином, реализуется с 2006 г. Рассчитана до 2017 г., можно говорить, что она выполняется с опережением. По опыту других стран, которые вошли в Евросоюз, видно, что махать шашкой, мол, сразу всех детей в приемные семьи, нельзя. Как в Румынии — одним из условий вступления в Евросоюз была ликвидация интернатных учреждений, естественно, детей быстро пристраивали, интернаты закрыли, потом, понятно, пошли возвраты — а детей уже девать некуда. Мы не хотим повторения румынской ситуации. Все должно идти эволюционным путем.

При этом все учатся — и приемные родители, и государственные службы, специалисты. Постоянно возникают моменты, которых мы не предвидели или представляли только теоретически, а на практике не сталкивались. Процесс обучения, развития, накопления опыта идет. Скажем, было много опасений, что к этим детям будет особое отношение в обычных школах, но ничего подобного, если какие-то трения возникают, то школьные психологи, психологи нашей службы очень аккуратно в какие-то ситуации личного характера вмешиваются и помогают их разрешать.

— Хотелось бы поподробнее об обустройстве в семьях воспитанников интернатов.

— Лучше всего об этом расскажет начальник отдела социальных технологий нашего центра Оксана Николаевна ЦИПЦЮК.

Усыновление и приемная семья — в чем разница?

Оксана Ципцюк: «Согласно конвенции ООН и национальному законодательству ребенок имеет право на воспитание в семье. Поэтому то, что часть детей воспитывается и живет в интернатах, является нарушением прав ребенка. Сегодня есть четыре формы обустройства детей в семейное окружение. Это усыновление, опека-попечительство, приемная семья и детский дом семейного типа (ДДСТ).

В чем разница? При усыновлении ребенок становится вашим, образно говоря, на 100%. Он получает вашу фамилию, отчество, по всем документам проходит как ваш родной ребенок, имеет право на наследство.

Опека и попечительство — ребенка берет на воспитание кто-либо из близкого окружения: родственники, дедушки-бабушки, соседи. Такая форма обустройства ребенка считается одной из наилучших, поскольку, скажем, в случае смерти родителей он остается в своем привычном окружении, его не выдергивают в другую семью…

И приемная семья, как определяет постановление Кабмина №564, это когда берут на воспитание от одного до четырех детей. А детский дом семейного типа — от пяти до десяти детей, включая родных».

— Можно об этом поподробнее?

— Приемная семья — временная для ребенка. Считается, что государство нанимает приемных родителей на работу по воспитанию детей-сирот. На каждого воспитуемого выплачивается по два прожиточных минимума плюс 35% от прожиточного минимума как вознаграждение от государства. Это относится и к приемной семье, и к ДДСТ. Но дети, находящиеся под опекой в приемных семьях и ДДСТ, не снимаются с учета как ожидающие усыновления. Т. е. — в Украине есть общегосударственный банк данных детей-сирот и лишенных родительской опеки, ожидающих усыновления. Если ребенок усыновлен, то его снимают с учета, он полностью устроен. Если же попадает в приемную семью, то остается в банке данных на усыновление. Могут появиться люди, которые захотят его усыновить. Тогда звонят в приемную семью, и воспитатели должны определиться — либо они сами усыновляют этого ребенка, либо отдают его на усыновление.

— Но не становится ли такая передача из одной семьи в другую дополнительной травмой для ребенка? Ведь ему трудно понять такие тонкости.

— За границей это называется фостерная семья. Люди относятся к этому как к работе: они воспитали одних детей, скажем, в детском доме семейного типа, дети вышли — других взяли…Это временная форма обустройства детей. Если ребенок лишился родительской опеки, то лучше его разместить до появления усыновителей в ДДСТ, чем в интернате. И эта форма оправдывает себя, поскольку дети учатся жить в семье. Учатся готовить, заваривать чай…Ведь в интернате все подают из окошка, они не знают, как это делается. Они смотрят на отношения в семье приемных родителей, т. е. в интернате этого нет. Приемные родители также должны быть готовы к тому, что ребенка могут забрать.

— А не проще ли отдать людям ребенка на воспитание на этих условиях?

— Они имеют на это право, в любой момент могут оформить усыновление и при появлении других претендентов у них преимущество.

Разница в том, что при усыновлении платят только 12 тысяч, которые положены при рождении ребенка. Опекунам платят с нынешнего года по два прожиточных минимума, а приемным семьям еще 30% как зарплату от государства за воспитание ребенка. У нас же менталитет такой — если взяли ребенка, значит «мое». Поэтому мы и проводим учебу, чтобы объяснить родителям: если хотите, чтобы это был ваш ребенок, то, пожалуйста, усыновляйте его!

— И как же происходит процесс выбора ребенка? Если человек хочет кого-то усыновить, ему открывают банк данных, где «на общих основаниях» дети, находящиеся в приемных семьях, и в интернатах?

— Получается, так. Но если потенциальный усыновитель выбирает ребенка из приемной семьи и хочет его увидеть, то приемной семье сообщают об этом. А уж они либо заявляют о своем намерении усыновить или говорят: пожалуйста, приезжайте — ведь их предупреждали о такой возможности. Кстати, только если возникает контакт между усыновителями и ребенком, происходит усыновление.

— А как решают, кого из интернатских детей передать в приемную семью?

— Схема похожая: изначально выбирают приемные родители через банк данных. Мы рекомендуем, чтобы приемные родители были из того же района, где дети осиротели.

Государство экономит?

— А не лучше ли для такого ребенка как раз сменить окружающую обстановку? Если речь идет о социальном сиротстве, то он остается вблизи той неблагоприятной среды, откуда его забрали.

— Обычно таких проблем не возникает. Кроме того, мы не теряем надежды, что, увидев своего ребенка в нормальной обстановке, биологические родители «возьмутся за ум». В том-то и отличие приемных семей и ДДСТ от усыновления — ребенок может вернуться к своим родителям, а усыновление — это навсегда. Тайна усыновления строго соблюдается, и найти ребенка практически невозможно.

Кроме того, есть закон — «гроші ходять за дитиною». Если ребенок из Белозерского района попадет в приемную семью в Херсоне, до 18 лет он будет в ней, а потом ему нужно будет предоставить жилье. 80% детей-сирот не имеют собственного дома. Получать жилье им полагается в том районе, где осиротели. Но если ребенок до 18 лет прожил в Херсоне, разве он захочет ехать в Белозерку?

— Следовательно, ребенок может попасть в приемную семью только в том районе, где осиротел? Не возникает ли при этом, дисбаланс между числом детей без родительской опеки в том и ли ином районе и количеством желающих там же создать приемную семью или ДДСТ?

— В основном приемные семьи с периферии, в Херсоне их немного. Может, там люди добрее, специфика сельской местности, свое хозяйство. Все-таки два прожиточных минимума для города и села — разные деньги. В городе содержать на них ребенка очень сложно.

— Отсюда следующий вопрос. По сути у нас сейчас слепо копируется западная схема. Однако там высокий уровень жизни, много желающих усыновить детей в любом возрасте и в любом состоянии (и с точки зрения физического здоровья, и общего развития) и интернатов нет. Поэтому фостерная семья — действительно временное место пребывания ребенка (несколько месяцев, год) пока не найдется усыновитель.

У нас же иная ситуация. Большинство детей-сирот пока в интернатах, желающих их усыновить не так много из-за невысокого уровня жизни. Не получается ли, что людей готовых взять на воспитание сирот, но желающих при этом получать поддержку государства, ставят перед выбором: если берете деньги из казны, то будьте готовы, что ребенка в любой момент могут у вас забрать?

Не пытается ли государство таким образом заставить приемных родителей освободить его (государство) от бремени помощи таким детям?

— Поднимался вопрос, чтобы и усыновителям, и приемным семьям платили по два прожиточных минимума, но есть ведь тайна усыновления…

Однако, если не налажен контакт между потенциальными усыновителями и ребенком, он остается в приемной семье.

— Т. е., когда речь идет о детях более старшего возраста, последнее слово остается за ребенком?

— Да, ведь все хотят усыновить младенцев, и приемная семья создана именно для детей старшего возраста.

— А какова статистика? Часто усыновляют из приемных семей?

— В области подобного не было. Было два случая, когда родные мамы сидели в тюрьме, но не были лишены родительских прав и когда вышли, забрали детей. Конечно, это не происходит автоматически — вернулась, пришла в приемную семью и забрала ребенка. Мы проверяем ее жилищные условия, работает ли, какой образ жизни ведет… Она встречается с ребенком, мы наблюдаем, какие отношения возникают между матерью и ребенком. Прежде всего мы думаем о ребенке, ведь главное для него — семья, родная мама.

Был случай, когда ребенка из приемной семьи забрал дядя под опеку. Раньше у него не было такой возможности, но сейчас «все в порядке», просторный дом. И если ребенку около 10 лет, то, конечно, у него спрашивают, хочет ли он идти к дяде. Т. е. мы стремимся к восстановлению родственных связей.

— А дальше вы отслеживаете судьбу этих детей?

— Конечно, и в отношении отданных под опеку и в ДДСТ проводится социальное сопровождение. Это не контроль, а помощь, чтобы семья нормально функционировала. Такого контроля, как лет двадцать назад, когда опекунам приходилось собирать чеки: вот колготки купили, вот еще что-то — нет. Да, расходы контролируются, но ненавязчиво — ходим в школу, разговариваем с классным руководителем, школьным психологом: как развивается ребенок, повышаются ли его успехи в учебе…

— А в случаях, когда мать вышла из заключения, также следите?

— Первое время, пока она поднимется на ноги. А если это нормальная семья, то зачем?

— Сколько сейчас в области приемных семей?

— 119, и в них 240 детей и девять ДДСТ с 60 детьми. За два года мы устроили около 300 детей.

— Есть ли очередь на усыновление?

— Да. Почти все «отказные» сразу же идут на усыновление. Большая проблема с детьми постарше, от десяти лет. Поэтому до трех лет — очередь на усыновление в Херсонской области. Все они усыновляются гражданами Украины. И только детей, рожденных с какой-либо патологией, усыновляют за границу. Но некоторые люди берут именно детей старшего возраста, такие ДДСТ есть в Белозерском, Геническом районах, в Херсоне, — и все нормально!

Приемным родителям нужна подготовка

— Как вы проверяете претендующих на усыновление?

— Их проверяет служба по делам детей, мы же занимаемся приемными семьями. Прежде всего желающие собирают документы, мы проверяем достоверность представленных сведений, составляется акт обследования жилого помещения: в каких условиях они живут, где ребенок будет спать, готовить уроки и т. п. Медосмотр они проходят, справку о зарплате подают. Жилье должно обязательно принадлежать только им.

Есть ограничение по возрасту: на момент достижения приемными родителями пенсионного возраста ребенку не должно исполниться 18 лет. Т. е. если мне 43 года, до пенсии 12 лет, то я могу усыновить ребенка не младше 6 лет. Это очень важный момент, поскольку чаще всего приемные семьи создают люди постарше — свои дети выросли, разлетелись, а силы еще остались.

Мы проводим обязательные тренинги, объясняя людям, какую ответственность они на себя берут. Ведь когда хотят взять ребенка в семью, представляют себе эдакую девочку с бантами, голубыми глазами — куклу Барби. А когда расскажешь, что часто дети приходят со своим «багажом» — это помогает избежать возможных проблем.

— А каков процент отсева? Были ли случаи возврата детей?

— Возврата (постучим по дереву!) пока не было, а что касается отсева — одна пара покинула тренинг, и в ходе общения с одним из кандидатов мы поняли, что этот человек не готов к созданию приемной семьи.

— А как с финансированием?

— Сейчас тяжело, но мы нашли деньги. Мы единственная область, которая оплачивает родителям, приезжающим на тренинг из районов, хотя бы проживание. А вообще по Украине это делается за свой счет.

 

Обратная ссылка с вашего сайта

Оставьте комментарий

136