Какой национализм нужен Украине?

Написано . в . Опубликовано в Новости

ук

«Никакой не нужен!» — категорически заявят многие наши читатели. Уверенность в своей правоте они основывают на том факте, что национализм всегда приносил Украине одни лишь проблемы и страдания: что сто лет назад, что в 40-е годы, что в наше время. И всё же не стоит спешить с ответом! Тем более, что суть этого политического явления зачастую неверно понимают даже его неистовые адепты.

«Неотесанным мужицким умом»

Какие ассоциации сегодня вызывает у нас упоминание об украинском национализме? Пожалуй, в первую очередь, крики воинственных радикалов «Україна понад усе!», а также избитые и даже убитые (вспомним Бузину) ими люди, чьи убеждения и высказывания они считали «антиукраинскими». Впрочем, считать любую критику украинского национализма «антиукраинской», свойственно всем приверженцам этой идеологии — даже умеренным «митцям», бренчащим на бандурах ремейки казацкого фольклора. Все они считают себя единственно правильной и патриотической политической силой, имеющей эксклюзивные права представлять и защищать интересы Украины, а всех остальных — «ворогами держави і нації». Эта догма является хребтом их идеологии, и универсальным политическим щитом на все случаи жизни.

А представляете, если бы подобные претензии на монополию истины и «украинства» выдвинул бы, скажем, президент Порошенко и его блок «Солидарность» — объявив «Народный Фронт» и БЮТ «антиукраинскими»? Вот скандал бы получился! Так почему же «быкам» позволяется то, что недопустимо даже для всенародно избранных «юпитеров»? Непростой вопрос!

Вторая особенность украинского национализма — это его консервативный аграрно-фольклорный характер, называемый также «шароварщиной». Причем речь идет не только о внешнем виде его наиболее одиозных последователей, но и об особенности их мировоззрения. Создается впечатление, что украинский национализм забуксовал в конце XIX века, так и не выйдя за рамки украинского села или, в лучшем случае, старокиевской Куреневки.

Ограниченность политического мышления мелкими проблемами аграрной республики, негативное восприятие промышленных империй, ограниченность экономического планирования рамками своего подворья и одним посевным годом (а там как Бог даст), неприязнь к индустриальному городу, «куркульский» индивидуализм вместо общественных социальных формаций – все это характерные черты этой идеологии.

Так, некоторые украинские националисты, участвующие в блокаде Донбасса, прекрасно осознают её пагубное последствие для промышленности не только Донецка, но и других регионов Украины. Однако не скрывают своего удовлетворения тем, что после этого индустриальные мегаполисы потеряют свои доминирующие экономические и политические позиции. Преодоление кризиса в стране они видят не через возрождение промышленности, а через выращивание рапса. Высшим же достижением научно-технического и экономического развития, как бизнес самых продвинутых интеллектуалов, считают написание компьютерных программ (стать «айтишником» — мечта любого украинского националиста). Не понимая, что это промышленность (пусть и китайская) выпускает и компьютеры, и оборудование для интернет-сетей.

Третья отличительная особенность – узконаправленная оголтелая русофобия. Нет, ненужно кивать на Путина: украинские националисты были русофобами задолго до аннексии Крыма, и даже задолго до того как Хрущев подарил Крым УССР, еще во времена императоров Николая II и Франца Иосифа. Но для объективности скажем: и великорусские шовинисты были украинофобами еще за сто лет до Майданов, неистово критикуя «мезеповщину» в черносотенных газетах.

Элементы ксенофобий можно найти в любом национализме, однако в данном случае мы имеем дело с чем-то безумным и деструктивным. Почему? Потому что русофобия украинских националистов, подменяя собою российскофобию, бьет не по имперским амбициям Москвы, а по своим украинским согражданам, по миллионам русскоязычных украинцев.

И это понятно: что они могут сделать России? Только показывать через решетку «стены Яценюка» дулю, да отключать себя от российского газа, телевидения, «Сбербанка», товаров, рынков сбыта и т.д. Зато они от души отрываются на собственных согражданах: это их русские классы они закрывали, это их русскоязычный эфир они постоянно сокращают, это их они донимают в магазинах требованиями «відповідайте мені на державній мові!». Не россиян, даже не сепаратистов Донецка, а русскоязычных украинцев Харькова и Запорожья.

Благодарить за все это нужно отцов украинского национализма. Франциска Духинского – как автора неумирающей концепции «неполноценности Московии», до сих пор питающей своей энергией украинских «троллей» (в том числе занимающих посты советников министров). Николая Михновского – за то, что более ста лет назад он создал «народническую» модель украинского национализма, противопоставив украинское село русскому городу. «Наше поколение должно создать свою украинскую национальную идеологию для борьбы за освобождение нации и для создания своего государства. Будем жить своим умом, хотя бы он был и неотёсанным, мужицким, потому что иначе мы свой народ никогда не освободим», — заявлял Михновский в 1893 году. Видимо, не понимая, что государство «неотесанных мужиков» очень быстро превратится в посмешище.

Дмитрия Донцова – за его попытку привить философию Юлиуса Эволы на украинскую почву, в результате чего возникла концепция интегрального (агрессивно навязываемого) национализма с его концепцией непогрешимости «воинов-героев», которых он провозглашал высшей кастой. И Степана Бандеру – за то что он свел украинский национализм к бессмысленной борьбе ради самой борьбы, в ходе чего положил его к стопам Германии, а потом США. Сделав очень многое для превращения украинских националистов во «вспомогательную пехоту» американской политики в Восточной Европе.

Поэтому, подведя итог под вышесказанным, и оглядывая печальные «достижения» последних лет, можно утвердительно заявить: такой украинский национализм нам не нужен! И тут мы снова возвращаемся к первоначальному вопросу…

«Понад усе!»

Национализм существует в каждой стране мира, хотя не во всем к нему относятся положительно. Опять же, многое зависит от разновидности самого национализма – а их насчитывается с полдюжины, о чем даже не догадывается большинство украинцев. И, наверное, для многих читателей будет открытием тот факт, что разные виды национализма отличаются друг от друга еще больше, чем шведский и советский социализм.

Например, когда вам говорят уже порядком затертую фразу «национализм – это любовь к своей нации», то вас вовсе не обманывают и это действительно так. Просто в данном случае речь идет не об украинском национализме! Да и сама фраза изначально звучала совершенно иначе: «Национализм – это проявление уважения, любви и преданности той нации, тому народу, к которому человек принадлежит». А знаете, откуда она? Из книги «Психология русской нации» (издание 1914 года) профессора Павла Ковалевского – одного из идеологов русского национализма и депутата от партии «Русское собрание». Увы, к великому огорчению украинских националистов, их русские «коллеги» не только возникли и сформировались раньше на добрых полстолетия, но и имели своими идеологами боевых генералов (Скобелев), профессоров университетов Петербурга и Варшавы, членов императорской Академии наук с мировым именем (Менделеева), писателей уровня Льва Толстого. Что, впрочем, не удержало их последователей из «черных сотен» от банальных погромов.

Русский национализм создавался как государственный (определения разновидностей национализма можно «погуглить»), однако имел культурно-религиозное ответвление — тех самых радикальных «черносотенцев», которые разжигали вражду к «инородцам» (в первую очередь к евреям-иудеям). Украинский национализм изначально был культурно-этническим и оставался таковым до 1991 года, после чего сделал резкий уклон в культурную сторону: появилось много т.н. «осознавших себя украинцами», но не принадлежащих к украинскому этносу (точнее, группе украинских субэтносов). Среди них были не только этнические русские и евреи, но и кавказцы, и даже несколько корейцев и негров. Анекдот? На самом деле это добрый знак того, что украинский национализм может меняться в другую сторону.

Еще одним добрым знаком было появление т.н. русскоязычных украинских националистов – не всегда находящих позитивные отклики у своих консервативных украиноговорящих союзников. Это означает, что украинский национализм способен (хоть и со скрипом) отойти от своих культурно-политических догм, которые давно уже являются бессмысленными и даже вредными. Маниакальные стремления политиканов заменить многокультурное интернациональное наследие УССР догмами культурного украинского национализма (образца первой половину прошлого века) вызвали вполне логичное сопротивление части населения, том числе украинцев, и привели к печальному расколу страны. Ну и зачем это делалась?

Возникает вопрос, а националисты ли вообще те, кто проводит эти бессмысленные вздорные эксперименты? Ведь националисты должны любить всю свою нацию, а не кошмарить её половину! А самое главное, наибольшей угрозой для украинской нации является не русский язык или памятники Щорсу, а нищета и отсутствие доступной качественной медицины.

Ежегодно сотни тысяч украинцев умирают от плохого питания и постоянных стрессов, из-за невозможности купить дорогие лекарства или вовремя получить необходимое лечение. Это в буквальном смысле выкашивает нацию, вот против чего нужно было бы бороться националистам. Не донимать продавцов «розмовляйте українською!» и не поджигать «Интер», а пикетировать Минздрав и шуметь под окнами Минсоцполитики. Но вы хоть раз видели украинских националистов с социально-экономическими лозунгами в руках? Напротив, продолжая придерживаться замшелых «антикоммунистических» догм, они выступают против социальной ориентации экономической политики государства. Более того, радикальные националисты угрожали участникам социально-экономических протестов («коммунальный майдан» и т.п.), то есть выступали против большей части украинской нации — включая украиноязычных. Вот уж действительно, такой национализм украинцам не нужен!

Но возможна его трансформация, или даже создание новой волны украинского национализма иной модели, более соответствующей интересам украинской нации и государства. Тот же гражданский национализм консервативной или либеральной модели – являющийся основой национальных доктрин многих стран Запада (например, США). Более того, в ряде таких стран существует многоязычие – и это не расценивается как угроза нации, а даже напротив.

По существу, новый украинский национализм должен задаться вопросом, что действительно необходимо украинской нации – причем всей, независимо от того, на каком языке говорит или каких исторических персонажей предпочитает тот или иной украинец. Нужно ли украинизировать радиоэфир – или спасать украинскую промышленность, нужно ли переименовывать улицы – или озаботиться вымиранием нации? А главное, нужно ли выполнять рекомендации и требования западных политиков и финансовых институтов, противоречащих интересам украинцев?

Конечно, они могут вновь проигнорировать вызов времени и продолжить сбивать палками старые таблички с домов, а потом с этими же палками охотиться на «ватников». Но тогда нынешний украинский национализм, и без того почти не имеющий социальной опоры, вскоре потеряет и политическую привлекательность – и сойдет с арены, оттесненный другими, более актуальными движениями.

Виктор Дяченко, Новости Украины – From-UA

Обратная ссылка с вашего сайта

Оставьте комментарий

143