Герои: подлинные и мнимые

Написано Adm в . Опубликовано в История

29 января «свідома» украинская общественность в очередной раз отмечала годовщину «Битвы» под Крутами. Снова мы услышали о «трехстах патриотах», защищавших молодую украинскую державу.

Я же хочу рассказать о малоизвестных событиях зимы 17-18 годов в моем родном Херсоне (в то время небольшой провинциальный город). 19 марта 1918-го его, в соответствии с Брестским миром, заняли передовые отряды немецкой и австро-венгерской армий. Представители Городской Думы и Херсонской украинской рады, чиновники, купцы хлебом и солью встретили немецких солдат и попросили их помочь разоружить фронтовиков и большевиков, которые выступали за вооруженное сопротивление оккупантам. Немецкие солдаты начали обыски и аресты. Это послужило сигналом к восстанию против оккупантов.

В 21 час в городе началась ружейно-пулеметная и орудийная стрельба. Поздно вечером к Думе подошли отряды красногвардейцев. Всю ночь шла перестрелка. Рабочие и фронтовики имели численный перевес, но были плохо вооружены. Немцы развернули наступление в районе крепости. Фронтовики отступили, но, получив подкрепление, вместе с матросами разгромили немецкий отряд и развернули наступление в направлении Думы.

Утром красногвардейцы заметили, что окна здания немцы превратили в бойницы, закрыв их касками. К отряду пробрался связной с тральщика «Абхазия». Он предупредил, что корабли откроют огонь по Думе. Это послужит сигналом к штурму. С двух сторон отряды ударили по зданию, в окна полетели гранаты. В 14 часов бой закончился. Немецкий отряд был разбит. Над зданием Думы водрузили красный флаг.

Оккупанты пытались скрыться на автомобилях, но попали в засаду из 15 бойцов. Фронтовики подбили передний мотоцикл, а затем гранатами забросали замыкающий автомобиль. Немцы залегли за колесами и открыли огонь, бой затем перешел в рукопашную схватку. Отряд противника был разбит. К 17 часам закончился бой у железнодорожного вокзала. Потери с обеих сторон за день достигли 400 человек.

21 марта немецкое командование перебросило батальон солдат с пулеметами, и при поддержке броневиков немцы попытались снова овладеть Херсоном. На помощь восставшим подошли красногвардейские отряды, отступившие из Одессы и Николаева. На минном заградителе «Ксения» из Крыма прибыл отряд черноморских моряков под командованием А.В. Мокроусова (видный советский деятель, впоследствии — участник Гражданской войны в Испании и руководитель партизанского движения в Крыму в годы Великой Отечественной войны), направленного из Севастополя Крымским штабом Красной гвардии. Из Одессы подошли суда черноморского флота «Мечта» и «Дунай». Из Таврии прибыл крестьянский партизанский полк под командованием И.И. Матвеева, в котором насчитывалось до тысячи бойцов, а из близлежащих сел — крестьянские отряды солдат-фронтовиков. Численность защитников достигла 4 тысяч человек.

Бои развернулись на окраинах города. Орудия военных кораблей не раз открывали огонь по противнику. Женщины и дети принимали участие в боевых действиях наряду с мужчинами. Они подбирали и перевязывали раненых, подносили в окопы боеприпасы, пищу, воду. Подростки собирали сведения о вражеских войсках. 24 марта немцы выбросили белый флаг над больницей Тропиных и выслали парламентеров для заключения временного перемирия. Группа подростков с криками «Ура!» бросилась к зданию и на виду у растерявшихся солдат забрала пулемет и 10 гранат. Враг был отброшен от города на 20-30 км.

Под влиянием победы в Херсоне 23 марта восстали рабочие в Николаеве. Поводом к восстанию стала донесшаяся до города со стороны Херсона артиллерийская канонада. С быстротой молнии разнесся слух о приближении к Николаеву со стороны Херсона большевистских войск. На главных улицах города появилась тысячная толпа фронтовиков и рабочих, направлявшихся к городской Думе. Один за другим послышались орудийные выстрелы, раздававшиеся в разных концах города.

Около трех часов дня рабочие (в количестве нескольких тысяч человек), совместно с фронтовиками, двинулись к милиции и в эсеровский клуб и, забрав здесь большое количество разного оружия: бомбы и ручные гранаты, — таким же порядком направились к вокзалу, разоружая немцев, встречавшихся на пути. Бои развернулись в различных районах города, особенно тяжелые – на Слободке.

Там в рядах восставших мужественно сражались члены городского социалистического союза рабочей молодежи. Молодые дружинники взяли в плен 60 вражеских солдат, захватили у оккупантов радиостанцию, девять пулеметов, большое количество винтовок. Оккупанты, получив из Одессы подкрепление, применили против слабо вооруженных восставших тяжелую артиллерию. 25 марта восстание в Николаеве было подавлено. В боях погибло более 2 тысяч рабочих и солдат. Оккупанты потеряли тысячу солдат и офицеров.

Любопытно, как освещала события в Николаеве выходившая в уже занятом немцами Киеве «Киевская мысль»: «В Николаеве положение крайне тяжелое… Вытесненные из города украинско-немецкие войска (Как звучит!? – А.Ф.) обстреливают его со стороны предместья Варваровка пулеметным и орудийным огнем. Немцы пробыли в городе неделю (так все-таки, немцы или «украино-немцы»? – А.Ф.). Неожиданно вспыхнули кровавые события… Причина – победа большевиков в Херсоне и известия о приближающихся из Херсона отрядах большевиков… Положение в Херсоне аналогичное. Бои вытеснены за пределы города. Немцы высылают подкрепления».

27 марта был избран «Совет пяти», которому передана вся власть по обороне Херсона и его окраин. «Совет пяти» создал ряд комиссий и коллегий. В ведении продовольственной комиссии находилось снабжение города и военных подразделений продовольствием. Действовала следственная комиссия с военно-революционным судом. Мандатная комиссия выдавала документы на передвижение по городу в ночное время и на право въезда (выезда) в город. Военно-санитарная комиссия взяла на учет всех медицинских работников, медикаменты и перевязочный материал, руководила отправкой на фронт санитарных отрядов. «Совет пяти» объявил город и окраины на осадном положении.

krut1

Население было мобилизовано на земляные работы по созданию оборонительных сооружений. Мужчинам запретили оставлять город. Эвакуироваться могли женщины, нетрудоспособные и дети. В квартирах изъяли все телефоны и использовали их для установления связи между отдельными отрядами со штабом и «Советом пяти». Для нужд обороны конфисковали все автомобили, мотоциклы, велосипеды, горючее. С целью борьбы со спекуляцией «Совет пяти» установил твердые цены на продукты питания. На базарах дежурили специальные контролеры, которые следили за исполнением приказа.

Крестьяне из близлежащих сел собирали продовольствие и отправляли в город. Моряки торговых судов бесперебойно снабжали всем необходимым восставших: перевозили продовольствие, боеприпасы, подкрепление. В мастерских порта рабочие ремонтировали винтовки и пулеметы, а на аэродроме в авиационных мастерских — автомобили, мотоциклы, самолеты (!). С 28 марта летчики начали совершать боевые полеты.

Газета «Солдат и Рабочий» в те дни писала: «Геройским ударом доблестные товарищи-фронтовики выбросили из ворот города наглую шайку немецких грабителей вместе с кучкой предателей Украины – наемников Украинской буржуазной Рады, как выбрасывают из комнаты противную ядовитую гадину».

Подавив восстание в Николаеве, немцы возобновили наступление на Херсон. Немецкое командование бросило в бой крупные силы: 11-ю австро-венгерскую дивизию под командованием генерала фон Меца, несколько немецких частей, отряды гайдамаков, большое количество орудий, пулеметов, самолетов. Общая численность вражеских войск достигла 20 тыс. человек, защитников города — 6-8 тыс. человек.

4 апреля бои развернулись на подступах к городу. В 17 часов противник занял предместье Чернобаевка, вечером подошел к железнодорожному вокзалу. 5 апреля, в 5 часов утра, австро-германские части прорвали правый фланг обороны, но подошедшее подкрепление восстановило положение. Затем прорыв обозначился на левом фланге. Красногвардейцы начали отступать к Днепру. Окраины города были охвачены огнем, погибло много мирных жителей. На улицах города вспыхивали рукопашные бои.

Немецкие самолеты обстреливали отступающих с бреющего полета. Один самолет бойцы подбили. Он упал во двор дома на Потемкинской улице. Летчик погиб. В 13 часов немцы заняли центральную улицу, на перекрестках установили пулеметы. Под их контроль перешли все общественные здания, телеграф, телефон, банк. Отряды восставших переправлялись под огнем на левый берег Днепра, прятались в плавнях. Многие погибли во время переправы. Оккупанты позднее написали: «На остров между Херсоном и Алешками течение вынесло много трупов большевиков и фронтовиков, утонувших во время спешной переправы на Таврический (левый) берег Днепра».

К сожалению, этот эпизод очень скупо освещается даже в местной историографии. В советские времена, видимо, потому, что тема сопротивления немецко-австрийской оккупации, осуществленной в соответствии с заключенным Лениным Брестским Миром, считалась не очень актуальной, а в наше время — поскольку в обозе немецкой армии, вместе с полевыми публичными домами и прочими тыловыми учреждениями, вернулась на Украину Центральная Рада – первое Правительство «самостійной» Украины!

Не хлебом-солью встречало оккупантов население и в других областях Украины. Так, 11 марта против иноземных поработителей и местных органов Центральной Рады поднялись крестьяне с. Синява Таращанского уезда Киевской губернии. Их поддержало население близлежащих сел. Вскоре число восставших достигло почти 10 тыс. человек. Разгромив гайдамацкий гарнизон на ст. Ракитное, крестьяне захватили несколько вагонов с оружием. На подавление восстания оккупанты бросили значительные силы, располагавшие артиллерией и броневиками.

При проецировании этих событий на историю обороны Киева от большевиков, возникает вопрос: как получилось, что жители «маленького, незначительного городка» нашли в себе достаточно сил и мужества, чтобы в совершенно безнадёжной ситуации дать достойный отпор сильному противнику, выделили из своей среды лидеров, способных организовать сопротивление, а стольный град Киев, кроме как тремстам мальчишкам, защищать оказалось некому?

В Киеве находились десятки тысяч вернувшихся с фронта, закалённых в боях солдат и офицеров, а также воинские формирования Центральной Рады, включая Гайдамацький Кіш (атаман – С.Петлюра), и сформированный из галичан Курінь Січових Стрільців (командир – Е.Коновалец; начштаба – А.Мельник). Им противостояла большевистская Армия Муравьёва, численностью 6-8 тыс. человек. По общепринятой классификации – это не армия, даже не дивизия полного состава, скорее – бригада.

Правда, в отличие от армейской бригады, т.е. регулярной, структурированной воинской части, «Армия» Муравьёва представляла собой сформированное на скорую руку, с бору по сосенке, полупартизанское соединение. Личный состав был собран из не имевших понятия о сухопутном бое, полностью разложенных революционной вольницей балтийских матросов (в воспоминаниях первого коменданта Смольного и Кремля, матроса-большевика Павла Малькова, есть эпизод, как зимой 18-го ему пришлось утихомиривать вернувшихся с Украины и совсем не в меру разгулявшихся матросов-муравьевцев); солдат петроградских тыловых частей (прозванных фронтовиками за выдающиеся боевые качества «беговыми батальонами») и красногвардейцев, т.е. питерских рабочих и просто всякого сброда, по определению, не имевшего никакой серьезной военной подготовки.

Киевляне-фронтовики, вместе с товарищами по оружию из других городов и областей Украины, если бы захотели, разгромили бы муравьёвское воинство, максимум, за несколько дней! Не забудем, согласно военной науке, для успешного наступления необходимо трёхкратное превосходство в силах. У защищающих свою землю, свой город перед агрессором не только моральное, но и тактическое преимущество – они отлично знают местность, а в уличных боях и каждую подворотню!

Ко всему, в киевских арсеналах хранилось большое количество боеприпасов и вооружений, в том числе тяжелых, а муравьёвцам всю амуницию приходилось везти с собой за сотни километров. Согласно Н.Полонской-Василенко (Історія України, Київ, 1992, стр.70) для бомбардировки Киева Муравьёв использовал пушки, которые «українці» не успели перевезти с правого берега Днепра. (Непонятно, почему «с правого», но так в первоисточнике.) «Ураганний вогонь тривав без перерви день і ніч» (трое суток). Это сколько же снарядов оставили вместе с пушками противнику доблестные защитники новорождённой державы?!

Из вышесказанного следует простой вывод: для успешной обороны Киева было бы достаточно 2-3 тыс. готовых сражаться бойцов. Но даже такого количества Центральна Рада наскрести не смогла! Горожане-фронтовики предпочли остаться по домам, находившиеся в Киеве украинизированные воинские части объявили «нейтралитет», ретировались (хотя просится более смачное слово!) без боя Вільні Козаки и Гайдамаки и, жутко вымолвить, Січові Стрільці! Сложили головы лишь несколько десятков мальчишек-несмышленышей!

Когда не получается рассказывать о «превосходящих силах большевиков», национально ориентированные историки, сквозь зубы, жалуются на недостаточную сознательность и «свідомість» тогдашних украинцев. Конечно, легко, сидя в уютном кресле, пенять предкам за нежелание класть свои головы! Однако, как видно из херсонского эпизода, было у многих жителей Украины и мужество, и желание защитить свою землю, свой дом от захватчиков! Очевидно, причина кроется в другом: «Украинская идея», которую олицетворяла Центральна Рада, была абсолютно чужда подавляющему большинству жителей Украины. К примеру, на выборах в Городскую думу Херсона «украинцы» получили только одно место из ста! Конфликт между самозваной Центральной Радой в Киеве и Петроградским Советом Народных Комиссаров воспринимался не как национально-освободительная борьба (освободительная от кого!?), а как борьба за власть на отдельной территории между разными революционерами.

Естественно, взрослые люди жертвовать жизнью ради интересов краснобаев-политиканов не желали! Поэтому и объявили нейтралитет находившиеся в Киеве регулярные воинские части, «украинизированные» было, под шумок, Центральной Радой. Рискну предположить: не провозгласи Центральна Рада самостийну Украину, защищать Киев вышло бы гораздо больше добровольцев, отрицательно относившихся к большевикам.

Вдохновляла «самостийная» идея лишь самозваную местную «элиту», рассчитывавшую занять в свежеиспечённой «державе» лучшие места! В послереволюционном хаосе власть «валялась на улице», и собравшиеся в Центральной раде светила местного разлива, как десятки экзотических «самостийных» правительств в разных уголках Российской Империи, пытались её «подобрать». К ним примкнули многочисленные карьеристы и авантюристы рангом помельче, мечтавшие о карьере при новой власти.

Однако когда всерьёз запахло жареным, вся эта публика разбежалась кто куда, прикрывшись наивными молодыми людьми! Конечно, разного рода проходимцев хватало среди всех противоборствовавших в гражданской войне сторон, но, что характерно, население и даже противники различали анархистов и «идейных анархистов», коммунистов и «идейных коммунистов», но вот про «идейных петлюровцев» (т.е. самостийников) мне упоминаний не попадалось!

Известно, как начал формироваться миф о «героях Крут». Родители погибших, которых на самом деле было около сорока, потребовали от вернувшихся с немецкими войсками в Киев деятелей Центральной Рады ответа за бессмысленно загубленные жизни их детей. Чтобы умастить родственников и сбить волну критики и была начата кампания героизации погибших!

Ещё Тацит говорил о том, что историки часто прикрывают подвигами позор и преступления! Поскольку в подлинной истории обороны Киева от большевиков ничего кроме позора для самостийников не было, миф о «битве под Крутами» пришелся очень кстати! В соответствии с законами мифотворчества в число погибших занесли всех бывших под Крутами юношей. «Все триста, как один, героически погибли» — звучит, конечно, более возвышенно, чем – «погибло около сорока, а остальных победители накормили обедом и отпустили по домам, к мамам и папам!»

Александр ФИДЕЛЬ, Херсон

Обратная ссылка с вашего сайта

Оставьте комментарий

138