Еще один этап «декоммунизации» — уничтожение бесплатной медицины. Сейчас это процесс уже заканчивают, на законодательном уровне. И да, если кто не знал, то бесплатное лечение в государственных больницах (за счет бюджета) было предоставлено гражданам «совдепии» уже в первые месяцы после Октябрьской революции. Говорят, что это спасло миллионы жизней, потому что до 1917 года о «дохторе» большинство населения только слышало, а лечилось травами и заговорами, выдавая рекордную смертность даже от простой простуды. Похоже, что теперь украинцам вновь придется обращаться к знахарям – хотя ведь и те тоже берут деньги.

Право на бесплатное жилье (предоставляется с 1918 года) мы «декоммунизировали» еще в начале 90-х, хотя и не стали сносить весь жилой фонд советской эпохи: крепкие «сталинки», мрачные «хрушевки», безликие «брежневки» и 16-этажные «горбачевки». А ведь дух коммунизма из них не изгнать даже евроремонтом! И, с учетом того, что новое жилье в Украине остается прерогативой бизнесменов и коррупционеров, это наследие СССР простоит еще лет 50, не меньше.

Но даже с учетом вышеперечисленного, для «декоммунизаторов» в Украине работы – непочатый край! Сейчас наверняка некоторые наши читатели вспомнили про Днепрогэс. О, да, совершенно верно, ведь эта станция является главным объектом еще ленинского плана ГОЭЛРО. Но знает в чем курьез? В том, что работающий поныне Днепрогэс до сих пор является частью всё еще существующего в Украине коммунизма! И непросто существующего, но и усердно работающего, и даже «декоммунизирующего» самого себя.

Как так? А дело в том, что согласно основоположнику, коммунизм это советская власть плюс электрификация всей страны. Электрификацию мы пока что сохранили, хотя давно уже не строим новых станций, а имеющиеся работают на пределе. Но самое парадоксальное, что у нас сохранилась и советская власть – пусть и под сине-желтым флагом с трезубцем, пусть уже и без коммунистов. Высший орган власти в Украине – Верховная Рада, она же Верховный Совет, появившаяся в 1919 году. Вся местная власть осуществляется через местные советы (областные, городские, сельские) которые ведут свою родословную не с 1996-го или 1991-го, а с 1920 года. И эта система власти не будет меняться еще очень долго! Так что «декоммунизацию» власть должна была бы начать с собственного самоупразднения!

Еще одно наследие Октябрьской революции, о котором в Украине предпочитают помалкивать – это передел недвижимости. Ведь у всех сохранившихся зданий дореволюционной постройки были изначальные законные собственники, коих потом экспроприировали. Конечно, таких объектов очень мало, поэтому и вопрос этот не поднимается (в отличие от реституции польского имущества в Западной Украине). Но вот земля никуда не делась, та самая земля, которая в 1917 году была реквизирована, а то и просто отобрана по беспределу толпами селян у помещиков и церкви, а затем эта реквизиция была одобрена Декретом о земле – первым законом, изданным после Октябрьской революции.

Сегодня эту землю по-новому распаивали между селянами, некоторые из них уже успели свои участки продать под застройку или сдать в «долгосрочную аренду». Но если мы на законодательном уровне объявляем Октябрьскую революцию злом, то просто вычеркнуть его из учебников истории и стереть с табличек на улицах недостаточно, и было бы правильным вернуть награбленное законным владельцам? Небось, их потомки еще живут в Париже и Нью-Йорке!

Но самую масштабную «декоммунизацию» украинцам стоило бы провести внутри себя. И речь идет вовсе не о пресловутых «совках». О нет, «совок» существовал и до 1917 года, это мировоззрение и образ жизни гармонично вписывается в любую социальную формацию, и сейчас мы можем уже наблюдать за первыми поколениями чисто украинских «совков», одной из разновидностей которых являются т.н. «вышиватники». Думается, что «совок» не уйдет из нашего общества никогда.

А вот глубокий отпечаток 1917 года на менталитете украинцев проявляется, в первую очередь, на бесконечном желании свергать власть. Безусловно, очень часто власть этого заслуживает. Однако даже если бы она была идеальной, то обязательно нашлась бы группа украинцев, борющаяся с «антинародным режимом». Конечно, возможно, в какой-то мере это клокочут в нас гены далеких козацких предков. Но ведь со времен Колиивщины (1769) и до начала 20 века украинцы не то что бунтов не устраивали, но и демонстрировали образец благочиния. А потом как прорвало!

До 1917 года отношения украинца с властью носили верноподданнический характер: он её уважал, хотя и пытался обхитрить. Революция научила украинца неуважению к власти, и это так впиталось в его гены, что не выветрилось даже за время советской власти. Неудивительно, что больше всего диссидентов на душу населения было именно в УССР. А так как под властью многие заодно понимают и принимаемые ею законы, то заодно мы перестали уважать и законы. Их выполняют из страха (а когда не бояться, не выполняют), но не добровольно-осознанно, не потому что закон это основа порядка.

Еще одно, довольно тяжкое политическое наследие Октября — политические войны. Беда не столько в том, что украинские политики раздроблены на две сотни партий, которые договариваются между собой тогда, только когда им заплатят, сколько в принципе «кто не с нами – тот против нас». А тех кто «против нас» считают не только личными политическими врагами, но и врагами всей Украины: отсюда бесконечные взаимные обвинения в «антиукраинских позициях». А ведь последние три года эти войны ведутся уже только словами!

Впрочем, новую украинскую элиту всегда больше расстраивало то, что народ не всегда одобрительно относится к её «предпринимательству» и особому социальному положению. Мол, заскорузлый пережиток «коммунизма» всё еще подбивает некоторых украинцев считать «успешных бизнесменов» аферистами, ворами и спекулянтами, провожать мчащиеся по проспектам «ломбарджини» не восхищенными, а злобными взглядами.

Что есть, то есть! Но ведь когда бизнесмены каждый месяц поднимают цены на 10-15%, а олигархи-монополисты накручивают по 200% на коммунальных услугах и лекарствах, то это мало похоже на тот цивилизованный бизнес, который нам показывали в телепередачах про Европу. А достоит ли уважения тот, вся заслуга которого состоит в том, что он украл несколько миллионов и поэтому смотрит на окружающих, словно на дерьмо?

Пожалуй, в данных случаях пережиток Октябрьской революции нашептывает украинцам вполне логичные мысли. И, возможно, только это и стимулирует наше общество требовать борьбы с коррупцией, а не восхищаться высокопоставленными злодеями. Иначе бы нам пришлось лишь кланяться им вслед – как и делали когда-то наши прадеды.